Жил-был мужик, у него была пегая лошадь. Мужик запряг её в телегу и поехал в лес за дровами. Только приехал в лес, а навстречу ему идёт большой медведь. Поздоровался с мужиком и спрашивает:

— Скажи, мужичок, кто твою лошадку пежил^[1]? Ишь какая рябенькая да славная!

— Эх, брат Мишка! — говорит мужик. — Я сам её выпестрил.

— Да разве ты умеешь пежить?

— Кто? Я-то? Да ещё какой мастак! Коли хочешь, я, пожалуй, сделаю тебя пестрее моей лошади.

Медведь обрадовался:

— Сделай милость, пожалуйста! Я тебе за работу целый улей притащу.

— Ну что ж! Хорошо. Только надо тебя, старого черта, связать верёвками; а то тебе не улежать, как стану пежить.

Медведь согласился.

— Погоди, — думает мужик, — я тебя спеленаю!

Взял вожжи и верёвки и так скрутил, опутал медведя, что тот зачал реветь на весь лес, а мужик ему:

— Постой, брат Мишка! Не шевелись, пора пежить.

— Развяжи, мужичок! — просится медведь. — Я уже не хочу быть пегим; пожалуйста, отпусти!

— Нет, старый черт! Сам напросился, так тому и быть.

Нарубил мужик дров, наклал целый ворох и развёл огонь жарко-жарко, да взял топор и положил его прямо на огонь.

Как накалился топор докрасна, мужик вытащил его и давай пежить медведя; только заверещало^[2]. Медведь заревел что есть мочи, понатужился, перервал все верёвки и вожжи и ударился бежать по́ лесу без оглядки — только лес трещит. Рыскал, рыскал медведь по́ лесу, из силы выбился, хочет лечь — нельзя; все брюхо и бока выжжены; как заревёт, заревёт!

— Ну, только попадись мне мужик в лапы, уж будет меня помнить!

‎На другой день мужикова жена пошла в поле рожь жать и взяла с собою краюшку хлеба да кувшин молока. Пришла на свою полосу, поставила к сторонке кувшин с молоком и стала жать. А мужик думает:

— Дай проведаю жену.

Запряг лошадь, подъезжает к своей полосе и видит, что во ржи бродит лиса. Подобралась плутовка к кувшину с молоком, кое-как всунула в него свою голову, да назад-то уж никак её и не вытащит; ходит по жниве да головою мотает и говорит:

— Ну, кувшин, пошутил, да и будет!.. Ну, полно же баловать: отпусти меня!.. Кувшинушко! Голубчик! Полно тебе дурачиться, поиграл, да и довольно!..

А сама всё головою мотает. Вот покудова лиса уговаривалась с кувшином, мужик достал полено, подошёл да как урежет её по ногам. Лиса бросилась вдруг в сторону, да головой прямо об камень, и кувшин в мелкие черепки разбила. Видит, что за ней гонится мужик с поленом, лиса как прибавит рыси, — даром что на трёх ногах, а не догонишь и с собаками, — и скрылась в лесу.

‎Воротился мужик и стал накладывать на телегу снопы. Откуда не́ взялся слепень, сел ему на шею и больно его укусил. Мужик хватился за шею и поймал слепня.

— Ну, — говорит, — что с тобой мне делать? Да хорошо, постой, будешь и ты меня помнить.

Взял мужик соломину и воткнул её слепню в зад.

— Лети теперь как знаешь!

Бедный слепень полетел и соломину за собой потащил.

— Ну, — думает себе, — попался я в руки! Ещё отроду этакой ноши я не таскивал, как теперь!

‎Вот летел он, летел, прилетел в лес и совсем уж из сил выбился. Захотел сесть на дерево отдохнуть, думал повыше подняться, а соломина тянет его книзу. Бился, бился, насилу кое-как присел, запыхался и так тяжело начал дышать, что даже дерево зашаталось. А под этим деревом лежал тот самый медведь, которого мужик пестрил. Медведь испугался: отчего так шибко зашаталось дерево? Глянул вверх, а на дереве сидит слепень. Он и закричал ему:

— Эй, брат! Родня! Слезай, пожалуйста, долой, а то, пожалуй, ведь ты и дерево повалишь.

Слепень послушался и слетел вниз. Медведь посмотрел на него и спрашивает:

— Кто, брат, тебе такую соломину в зад забил? А слепень посмотрел на медведя и сам спрашивает:

— А тебя, брат, кто изуродовал? Вишь, у тебя где шерсть, а в другом месте и кости видать.

— Ну, брат слепень, это меня мужик обработал.

— Ну, брат медведь, и мне от мужика досталось. Смотрят они: лиса на трёх ногах скачет.

— Кто тебе ногу-то сломал? — спрашивает медведь.

— Ах, куманёк! И сама хорошенько не видала, а некому, кроме мужика; он за мной с поленом гнался.

— Братцы, пойдёмте все трое губить мужика!

‎Тотчас все трое собрались и пошли на́ поле, где мужик убирал снопы. Вот стали они подходить; мужик увидал, испугался и не знает, что ему делать. Да потом надумался, схватил в охапку свою жену и повалил её на полосу, она кричит, а мужик говорит:

— Молчи!

Да всё своё. Задрал ей сарафан и рубаху и поднял ноги кверху, как можно выше. Медведь увидал, что мужик дерёт какую-то бабу, и говорит:

— Не, лиса, вы со слепнем как хотите, а я ни за что не пойду к мужику!

— Отчего?

— Да оттого, посмотритко, вишь он опять кого-то пежит!

Вот лиса смотрела, смотрела и говорит:

— И точно, твоя правда, в самом деле он кому-то ноги ломает!

А слепень глядел, глядел и себе тоже говорит:

— Совсем не то, — он кому-то соломину в жопу пихает!

Всякий, знать, свою беду понимает; ну, однако, слепень лучше всех отгадал. Медведь с лисой ударились в лес, а мужик остался цел и невредим.

---

[1] — Сделал пегою
[2] — Верещать — трещать, шипеть как масло или вода на огне.

Загрузка... -->

Жил себе старик да старуха, у них был кот да баран. Старуха укоп копит^[1], а кот проказит.

— Старик, — говорит старуха, — у нас на погребе нездорово.

— Надо поглядеть, — говорит ей старик, — не со стороны ли кто блудит^[2].

Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапкой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперёд прибежал и запрятался на печи в углу.

— Хозяин! — сказывает старуха. — Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьём!

‎Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать:

— Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати.

И сговорились они оба бежать ночью от хозяина.

— Как же быть? — спрашивает баран. — Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт!

— Ничего! — Кот тотчас взобрался на дверь, скинул лапкой верёвочку с гвоздя и выпустил барана.

‎Вот и пошли они путём-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли-шли, увидели: далеко в лесу светится огонёк, они и пустились прямо на огонь. Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков.

— Бог помочь вам, волкам!

— Добро жаловать, кот да баран!

— Брате, — спрашивает баран у кота, — что нам вечерять^[3] будет?

— А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее.

Баран пошёл в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает:

— Эта ли, брате кот?

— Нет, не эта, выбери получше.

Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает:

— Эта ли?

‎Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали проситься у кота и барана:

— Пустите нас за дровами! Мы вам принесём.

И ушли. Остальные восемь волков ещё пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало ещё четверо проситься за водою. Кот отпустил:

— Ступайте, да скорее ворочайтесь!

Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, ещё строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то.

‎Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михайло Иванович.

— Слыхал ли ты, Михайло Иванович, — спрашивают волки, — чтобы кот да баран съели по двенадцати волков?

— Нет, ребятушки, не слыхивал.

— А мы сами видели этого кота да барана.

— Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость?

— Эх, Михайло Иваныч, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвёт! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмёшь. Позовём-ка лучше их на обед.

‎Стали посылать лисицу:

— Ступай, позови кота да барана.

Лисица начала отговариваться:

— Я хоть и прытка, да неувёртлива; как бы они меня не съели!

— Ступай!..

Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает:

— Обещались быть; ах, Михайло Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!..

Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку^[4] и наказал:

— Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою: мы пойдём — их повстречаем.

Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка.

‎Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою.

— Я, — говорит кот, — подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом!

Баран разбежался, ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать^[5]:

— Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовленье-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться?

‎Волки все разбежались по́ лесу, медведь вскарабкался на сосну, сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья. Кот ест, а сам мурлычет:

— Мало, мало!, обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну. Медведь устрахался^[6] кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной. Побежал медведь, побежала лиса.

— Знать ты, куманёк, ушибся? — спрашивает лисица.

— Нет, кумушка, если б я не спрыгнул, — кот бы давно меня съел!

---

[1] — Собирает сметану и сливки на масло.
[2] — Проказничает.
[3] — Ужинать.
[4] — Полотенце.
[5] — Разговаривать.
[6] — Устрашился.

Загрузка... -->

Жил-был мужик; у него был кот, только такой шкодливый, что беда! Надоел он мужику. Вот мужик думал, думал, взял кота, посадил в мешок, завязал и понёс в лес. Принёс и бросил его в лесу: пускай пропадает!

Кот ходил, ходил и набрёл на избушку, в которой лесник жил; залез на чердак и полёживает себе, а захочет есть — пойдёт по́ лесу птичек да мышей ловить, наестся досыта и опять на чердак, и горя ему мало!

Вот однажды пошёл кот гулять, а навстречу ему лиса, увидала кота и дивится:

— Сколько лет живу в лесу, а такого зверя не видывала.

Поклонилась коту и спрашивает:

— Скажись, добрый мо́лодец, кто ты таков, каким случаем сюда зашёл и как тебя по имени величать?

А кот вскинул шерсть свою и говорит:

— Я из сибирских лесов прислан к вам бурмистром, а зовут меня Котофей Иванович.

— Ах, Котофей Иванович, — говорит лиса, — не знала про тебя, не ведала: ну, пойдём же ко мне в гости.

Кот пошёл к лисице; она привела его в свою нору и стала потчевать разной дичинкою, а сама выспрашивает:

— Что, Котофей Иванович, женат ты али холост?

— Холост, — говорит кот.

— И я, лисица, — девица, возьми меня замуж.

Кот согласился, и начался у них пир да веселье.

‎На другой день отправилась лиса добывать припасов, чтоб было чем с молодым мужем жить; а кот остался дома. Бежит лиса, а навстречу ей попадается волк и начал с нею заигрывать.

— Где ты, кума, пропадала? Мы все норы обыскали, а тебя не видали.

— Пусти, дурак! Что заигрываешь? Я прежде была лисица-девица, а теперь замужняя жена.

— За кого же ты вышла, Лизавета Ивановна?

— Разве ты не слыхал, что к нам из сибирских лесов прислан бурмистр Котофей Иванович? Я теперь бурмистрова жена.

— Нет, не слыхал, Лизавета Ивановна. Как бы на него посмотреть?

— У! Котофей Иванович у меня такой сердитый: коли кто не по нём, сейчас съест! Ты смотри, приготовь барана да принеси ему на поклон; барана-то положи, а сам схоронись, чтоб он тебя не увидел, а то брат, туго придётся!

Волк побежал за бараном.

Идёт лиса, а навстречу ей медведь и стал с нею заигрывать.

— Что ты, дурак, косолапый Мишка, трогаешь меня? Я прежде была лисица-девица, а теперь замужняя жена.

— За кого же ты, Лизавета Ивановна, вышла?

— А который прислан к нам из сибирских лесов бурмистром, зовут Котофей Иванович, — за него и вышла.

— Нельзя ли посмотреть его, Лизавета Ивановна?

— У! Котофей Иванович у меня такой сердитый: коли кто не по нём, сейчас съест! Ты ступай, приготовь быка да принеси ему на поклон; волк барана хочет принесть. Да смотри, быка-то положи, а сам схоронись, чтоб Котофей Иванович тебя не увидел, а то, брат, туго придётся!

Медведь потащился за быком.

‎Принёс волк барана, ободрал шкуру и стоит в раздумье: смотрит — и медведь лезет с быком.

— Здравствуй, брат Михайло Иваныч!

— Здравствуй, брат Левон! Что, не видал лисицы с мужем?

— Нет, брат, давно дожидаю.

— Ступай, зови.

— Нет, не пойду, Михайло Иваныч! Сам иди, ты посмелей меня.

— Нет, брат Левон, и я не пойду.

Вдруг откуда ни взялся — бежит заяц. Медведь как крикнет на него:

— Поди-ка сюда, косой черт! Заяц испугался, прибежал.

— Ну что, косой пострел, знаешь, где живёт лисица?

— Знаю, Михайло Иваныч!

— Ступай же скорее да скажи ей, что Михайло Иваныч с братом Левоном Иванычем давно уж готовы, ждут тебя-де с мужем, хотят поклониться бараном да быком.

Заяц пустился к лисе во всю свою прыть. А медведь и волк стали думать, где бы спрятаться. Медведь говорит:

— Я полезу на сосну.

— А мне что же делать? Я куда денусь? — спрашивает волк. — Ведь я на дерево ни за что не взберусь! Михайло Иваныч! Схорони, пожалуйста, куда-нибудь, помоги горю.

Медведь положил его в кусты и завалил сухим листьем, а сам взлез на сосну, на самую-таки макушку, и поглядывает: не идёт ли Котофей с лисою? Заяц меж тем прибежал к лисицыной норе, постучался и говорит лисе:

— Михайло Иваныч с братом Левоном Иванычем прислали сказать, что они давно готовы, ждут тебя с мужем, хотят поклониться вам быком да бараном.

— Ступай, косой! Сейчас будем.

‎Вот идёт кот с лисою. Медведь увидал их и говорит волку:

— Ну, брат Левон Иваныч, идёт лиса с мужем; какой же он маленький!

Пришёл кот и сейчас же бросился на быка, шерсть на нем взъерошилась, и начал он рвать мясо и зубами и лапами, а сам мурчит, будто сердится:

— Мало, мало!

А медведь говорит:

— Невелик, да прожорист! Нам четверым не съесть, а ему одному мало; пожалуй, и до нас доберётся!

Захотелось волку посмотреть на Котофея Ивановича, да сквозь листья не видать! И начал он прокапывать над глазами листья, а кот услыхал, что лист шевелится, подумал, что это — мышь, да как кинется и прямо волку в морду вцепился когтями.

Волк вскочил, да давай бог ноги, и был таков. А кот сам испугался и бросился прямо на дерево, где медведь сидел.

Ну, — думает медведь, — увидал меня!

Слезать-то некогда, вот он положился на божью волю да как шмякнется с дерева оземь, все печёнки отбил; вскочил — да бежать! А лисица вслед кричит:

— Вот он вам задаст! Погодите!

С той поры все звери стали кота бояться; а кот с лисой запаслись на целую зиму мясом и стали себе жить да поживать, и теперь живут, хлеб жуют.

Загрузка... -->

Жил-был старик, у него были кот да петух. Старик ушёл в лес на работу, кот унёс ему есть, а петуха оставили стеречь дом. На ту пору пришла лиса.

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок!
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.

Так лиса пела, сидя под окном. Петух выставил окошко, высунул головку и посмотрел: кто тут поёт? Лиса схватила петуха в когти и понесла его в гости. Петух закричал:

— Понесла меня лиса, понесла петуха за тёмные леса, в далёкие страны, в чужие земли, за тридевять земель, в тридцатое царство, в тридесятое государство. Кот Котонаевич, отыми меня!

Кот в поле услыхал голос петуха, бросился в погоню, достиг лису, отбил петуха и принёс домой.

— Смотри ты, Петя-петушок, — говорит ему кот, — не выглядывай в окошко, не верь лисе; она съест тебя и косточек не оставит.

‎Старик опять ушёл в лес на работу, а кот унёс ему есть. Старик, уходя, заказывал петуху беречь дом и не выглядывать в окошко. Но лисица стерегла, ей больно хотелось скушать петушка; пришла она к избушке и запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку,
Дам и зернышков.

Петух ходил по избе да молчал. Лиса снова запела песенку и бросила в окно горошку. Петух съел горошек и говорит:

— Нет, лиса, не обманешь меня! Ты хочешь меня съесть и косточек не оставишь.

— Полно ты, Петя-петушок! Стану ли я есть тебя! Мне хотелось, чтоб ты у меня погостил, моего житья-бытья посмотрел и на моё добро поглядел! — и снова запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка!
Выгляни в окошко,
Я дала тебе горошку,
Дам и зернышков.

Петух лишь выглянул в окошко, как лиса его в когти. Петух лихим матом закричал:

— Понесла меня лиса, понесла петуха за тёмные леса, за дремучие боры, по крутым бережкам, по высоким горам; хочет лиса меня съести и косточек не оставити!

Кот в поле услыхал, пустился в догоню, петуха отбил и домой принёс:

— Не говорил ли я тебе: не открывай окошка, не выглядывай в окошко, съест тебя лиса и косточек не оставит. Мотри, слушай меня! Мы завтра дальше пойдём.

‎Вот опять старик на работе, а кот ему хлеба унёс. Лиса подкралась под окошко, ту же песенку запела; три раза пропела, а петух все молчал. Лиса говорит:

— Что это, уж ныне Петя нем стал!

— Нет, лиса, не обманешь меня, не выгляну в окошко.

Лиса побросала в окошко горошку и пшенички и снова запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка!
Выгляни в окошко,
У меня-то хоромы большие,
В каждом углу
Пшенички по мерочке:
Ешь — сыт, не хочу!

‎Потом прибавила:

— Да посмотрел бы ты, Петя, сколько у меня редкостей! Да покажись же ты, Петя! Полно, не верь коту. Если бы я съести хотела тебя, то давно бы съела; а то, вишь, я тебя люблю, хочу тебе свет показать, уму-разуму тебя наставить и научить, как нужно жить. Да покажись же ты, Петя, вот я за угол уйду! — и к стене ближе притаилась.

Петух на лавку скочил и смотрел издалёка; хотелось ему узнать, ушла ли лиса. Вот он высунул головку в окошко, а лиса его в когти и была такова.

Петух ту же песню запел; но кот его не слыхал. Лиса унесла петуха и за ельничком съела, только хвост да перья ветром разнесло. Кот со стариком пришли домой и петуха не нашли; сколько ни горевали, а после сказали:

— Вот каково не слушаться!

Загрузка... -->

Жил-был старик со старухою. Просит старик:

— Испеки, старуха, колобок.

— Из чего печь-то? Муки нету.

— Э-эх, старуха! По коробу^[1] поскреби, по сусеку^[2] помети; авось муки и наберется.

Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела, и набралось муки пригорошни с две. Замесила на сметане, изжарила в масле и положила на окошечко постудить.

Колобок полежал-полежал, да вдруг и покатился — с окна на лавку, с лавки на́ пол, по́ полу да к дверям, перепрыгнул через порог в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, со двора за ворота, дальше и дальше.

Катится колобок по дороге, а навстречу ему заяц:

— Колобок, колобок! Я тебя съем!

— Не ешь меня, косой зайчик! Я тебе песенку спою, — сказал колобок и запел:

Я по коробу скребен,
По сусеку метен,
На сметане мешон
Да в масле пряжон^[3],
На окошке стужон;
Я у дедушки ушел,
Я у бабушки ушел,
У тебя, зайца, не хитро уйти!

И покатился себе дальше; только заяц его и видел!..

Катится колобок, а навстречу ему волк:

— Колобок, колобок! Я тебя съем!

— Не ешь меня, серый волк! Я тебе песенку спою!

Я по коробу скребен,
По сусеку метен,
На сметане мешон
Да в масле пряжон,
На окошке стужон;
Я у дедушки ушел,
Я у бабушки ушел,
Я у зайца ушел,
У тебя, волка, не хитро уйти!

И покатился себе дальше; только волк его и видел!..

Катится колобок, а навстречу ему медведь:

— Колобок, колобок! Я тебя съем.

— Где тебе, косолапому, съесть меня!

Я по коробу скребен,
По сусеку метен,
На сметане мешон
Да в масле пряжон,
На окошке стужон;
Я у дедушки ушел,
Я у бабушки ушел,
Я у зайца ушел,
Я у волка ушел,
У тебя, медведь, не хитро уйти!

И опять укатился; только медведь его и видел!..

Катится, катится колобок, а навстречу ему лиса:

— Здравствуй, колобок! Какой ты хорошенький!

А колобок запел:

Я по коробу скребен,
По сусеку метен,
На сметане мешон
Да в масле пряжон,
На окошке стужон;
Я у дедушки ушел,
Я у бабушки ушел,
Я у зайца ушел,
Я у волка ушел,
У медведя ушел,
У тебя, лиса, и подавно уйду!

— Какая славная песенка! — сказала лиса. — Но ведь я, колобок, стара стала, плохо слышу; сядь-ка на мою мордочку да пропой еще разок погромче.

Колобок вскочил лисе на мордочку и запел ту же песню.

— Спасибо, колобок! Славная песенка, еще бы послушала! Сядь-ка на мой язычок да пропой в последний разок, — сказала лиса и высунула свой язык.

Колобок сдуру прыг ей на язык, а лиса — ам его! — и скушала.

---

[1] — Лукошко, корзина.
[2] — Ларь, в котором хранят муку, зерно.
[3] — Жарить в масле.

(Голосов: 1. Рейтинг: 5,00 из 5)
Загрузка... -->

Лиса и рак стоят вместе и говорят промеж себя. Лиса говорит раку:

— Давай с тобой перегоняться.

Рак:

— Что ж, лиса, ну давай!

Зачали перегоняться. Лишь лиса побегла, рак уцепился лисе за хвост. Лиса до места добегла, а рак не отцепляется. Лиса обернулась посмотреть, вернула хвостом, рак отцепился и говорит:

— А я давно уж жду тебя тут.

Загрузка... -->

Жил да был старик со старухой, у них была внучка Снегурушка. Собрались её подружки идти в лес по ягоды и пришли её звать с собой. Старики долго не соглашались, но после многих просьб отпустили Снегурушку и приказали ей не отставать от подруг. Ходя по́ лесу и собирая ягоды, деревцо за деревцо, кустик за кустик, Снегурушка отстала от своих подруг. Они аукали её, аукали, но Снегурушка не слыхала. Уж стало темно, подружки пошли домой. Снегурушка, видя, что она осталась одна, влезла на дерево, стала горько плакать, припеваючи:

— Ау, ау, Снегурушка, ау, ау, голубушка! У дедушки, у бабушки была внучка Снегурушка; её девки в лес заманули, заманувши покинули.

‎Идёт медведь и спрашивает:

— О чём ты, Снегурушка, плачешь?

— Как мне, батюшка-медведюшка, не плакать! Я одна у дедушки, у бабушки внучка Снегурушка; меня девки в лес заманули, заманувши покинули.

— Сойди, я тебя отнесу.

— Нет, я тебя боюсь, ты меня съешь!

Медведь ушёл от неё. Она опять заплакала, припеваючи:

— Ау, ау, Снегурушка, ау, ау, голубушка!..

Идёт волк, спрашивает:

— О чём ты, Снегурушка, плачешь?

Она отвечает ему то же, что и медведю.

— Сойди, я тебя отнесу.

— Нет, я тебя боюсь, ты меня съешь!

Волк ушёл, а Снегурушка опять заплакала, причитаючи:

— Ау, ау, Снегурушка, ау, ау, голубушка!..

‎Идёт лисица, спрашивает:

— Чего ты, Снегурушка, плачешь?

— Как мне, лисонька, не плакать! Меня девки в лес заманули, заманувши покинули.

— Сойди, я тебя отнесу.

Снегурушка сошла, села на спину к лисице, и та помчалась с нею; прибежала к дому и стала хвостом стучаться в калитку.

— Кто там?

Лисица отвечает, что она принесла к старику и старухе их внучку Снегурушку.

— Ах ты наша дорогая, такая-сякая, немазаная! Войди к нам в избу. Где нам тебя посадить и чем угостить?

Принесли молока, яиц, творогу и стали лисицу потчевать за её услугу. А лисица просит, чтоб в награду дали ей курицу и пустили бы её в поле. Старики простились с лисицею, посадили в один мешок курицу, а в другой собаку и понесли за нею на указанное место. Выпустили курицу; только было лисица бросилась за нею, выпустили и собаку. Увидя собаку, лисица как припустит в лес — так и ушла.

Загрузка... -->

Лиса с журавлём подружилась, даже покумилась с ним у кого-то на родинах^[1].

Вот и вздумала однажды лиса угостить журавля, пошла звать его к себе в гости:

— Приходи, куманёк, приходи, дорогой! Уж я как тебя угощу!

Идёт журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала по тарелке. Подала и потчевает:

— Покушай, мой голубчик-куманёк! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом, стучал, стучал, ничего не попадает! А лисица в это время лижет себе да лижет кашу, так всю сама и скушала.

‎Каша съедена; лисица говорит:

— Не бессудь, любезный кум! Больше потчевать нечем.

— Спасибо, кума, и на этом! Приходи ко мне в гости.

‎На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку, наклал в кувшин с малым горлышком, поставил на стол и говорит:

— Кушай, кумушка! Право, больше нечем потчевать.

Лиса начала вертеться вокруг кувшина, и так зайдёт и этак, и лизнёт его, и понюхает-то, всё ничего не достанет! Не лезет голова в кувшин. А журавль меж тем клюёт себе да клюёт, пока всё поел.

— Ну, не бессудь, кума! Больше угощать нечем.

Взяла лису досада, думала, что наестся на целую неделю, а домой пошла как несолоно хлебала. Как аукнулось, так и откликнулось! С тех пор и дружба у лисы с журавлём врозь.

---

[1] — Родины — то же, что роды или празднование по случаю рождения ребёнка.

Загрузка... -->

Жил-был дятел на дубу, свил себе гнёздышко, снёс три яичка и высидел три детёнка. Повадилась к нему лиса ходить; стук-стук хвостищем по сырому дубищу:

— Дятел, дятел! Полезай с дубу долой. Мне дуб надо — сечихичики (?) гнуть.

— Эй, лисонька! Не дала ты мне и одного детёнышка-то высидеть.

— Эй, дятел! Брось ты мне, я его выучу кузнечному.

Дятел ей бросил, а она кустик за кустик, лесок за лесок, да и съела.

‎Опять идёт к дятлу и стук-стук хвостищем по сырому дубищу:

— Дятел, дятел! Полезай с дубу долой, мне дуб надо — сечихичики гнуть.

— Эй, лисонька! Не дала ты мне и одного детёнышка-то высидеть.

— Эй, дятел! Брось ты мне, я его выучу башмачному.

Дятел ей бросил, а она кустик за кустик, лесок за лесок, да и съела.

‎Опять идёт к дятлу и стук-стук хвостищем по сырому дубищу:

— Дятел, дятел! Полезай с дубу долой, мне дуб надо — сечихичики гнуть.

— Эй, лисонька! Не дала ты мне и одного детёнышка-то высидеть.

— Эй, дятел! Брось ты мне, я его выучу портняжному.

Дятел бросил ей, а она кустик за кустик, лесок за лесок, да и съела.

Загрузка... -->

Бежала лисица по лесу, увидала на дереве тетерева и говорит ему:

— Терентий, Терентий! Я в городе была.

— Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Была, так была.

— Терентий, Терентий! Я указ добыла.

— Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Добыла, так добыла.

— Чтобы вам, тетеревам, не сидеть по деревам, а всё бы гулять по зелёным лугам.

— Бу-бу-бу, бу-бу-бу! Гулять, так гулять.

— Терентий, кто там едет? — спрашивает лисица, услышав конский топот и собачий лай.

— Мужик.

— Кто за ним бежит?

— Жеребёнок.

— Как у него хвост-то?

— Крючком.

— Ну так прощай, Терентий! Мне дома недосуг.

Загрузка... -->